Прикосновение

Количество просмотров: 249

Автор Antonenko Andrii в . Опубликовано Без рубрики, Записи на полях

Я выбежал из дома на нервный лай собаки и женский крик. Пес перепугано смотрел на меня, опустив уши в ожидании неизвестного. Посреди лужайки возле цветника, в позе Аленушки из сказки сидит наша гостья, держась рукой за шею из которой струится кровь, окрашивая блузку. Ее муж, успел отвести ребенка подальше, в сторону. Все произошло молниеносно.

Загнав пса в вольер, пытаюсь оценить ситуацию, прошло не больше минуты, за которые мы успели промыть рану, зажать рану, посмотреть на шею, понять, что не смертельно, но довольно опасно и, что мы напрочь забыли о навыках оказания первой медицинской помощи. Запредельный уровень адреналина у меня, и предобморочное состояние у жены. Зная, что скорую вызывать не было смысла — пока она доедет за город и обратно, пройдет не менее часа – это утопия. Сажу Ирину в машину, так зовут героиню происшествия, крепко пристегиваю и выдвигаюсь в ближайший травмпункт на Воскресенке, почему-то в Бровары ехать не рискнул, и наверное зря.

Лечу не агрессивно, все же человек с ранением в салоне. Представляю себе, картинку из сериала «Др.Хауса»: освещенный коридор, носилки на колесах, врачи, кислородная маска, дефибриллятор и многое другое, чем оборудованы современные больницы. Все суетятся, помогают, персонал отточен и слажен, полный контроль и долгожданное спасение. Собственное состояние оцениваю, как самоистязательное — осознавая полную ответственность за произошедшее, что послушал просьбу и не закрыл собаку, а разрешил «поиграться». «С немецкой овчаркой! Поиграться! Идиот!» Жму на газ.

По дороге через лес, между нами заводится легкая, светская беседа на философско-эзотерические темы: о высоком смысле произошедшего, предначертанности череды событий, отработки кармы и многого другого, что впрочем укрепляет во мне мысль в благополучном исходе сучившегося, раз человек довольно спокойно разговаривает.

Заезжаем на территорию скорой помощи, входим в громадное помещение и вижу, что попал даже не в СССР. Последний раз я здесь был лет десять назад — ничего не изменилось. Пустые серые коридоры из старого мрамора, в приемной никого, сидят алкаши с жизненными ранениями, держась кто за голову, кто за спину, кто за стену. Медленно передвигаются врачи в синих халах и шапочках, никто никуда не спешит — в царстве мертвых все спокойно. Забегаю в один из кабинетов нахожу молодого на вид практиканта, говорю «укус собакой в область шеи, куча крови, нужна помощь». Он показывает куда нам идти: по коридору прямо, затем налево, затем опять прямо – там есть кто нужно. Я бегу туда, пытаюсь отыскать врача, открываю разные кабинеты, а там тишина, пустота, спокуха. Медленно подходит Ирина, садится на лавку рядом с кабинетом, прижимая рану и ждет.

Через несколько секунд появляется небольшого роста, полненькая, улыбчивая фея-врач в коричневом костюме и спокойно спрашивает:

— Что у вас?
— Собака цапнула за шею, – отвечаю и показываем шею.
— Если собака, то вам не сюда, вам нужен врач-рабиолог, вот вы где живете, в каком районе? – спрашивает у меня.
— Возле Броваров, а какое это имеет значение? Посмотрите, нужно что-то сделать – начинаю закипать.
— Вы на меня не шумите, вам рабиолог нужен, а он только по месту прописки принимает, сегодня воскресенье, скорее всего будет завтра. А вы из какого района? — Кивая головой спрашивает у девушки.
— В Святошинском прописана, живу в Шевченковском – отвечает Ирина.
— Понятно, вот в Шевченковский и нужно попасть. — Спокойно отвечает вежливая женщина.

Я вскипаю окончательно.
— Да какое это имеет значение сейчас, здесь решать что-то нужно. — Уже на повышенном тоне пытаюсь достучаться до сознания.
— Собака чья?
— Моя!
— Привитая?
— Да.
— Сколько ей лет?
— Четыре! Какая разница, сколько лет, давайте что-то делать.
— Вы мне не указуйте, я знаю, что мне делать. К рабиологу все равно нужно ехать, правила такие. – говорит пышка-фея-врач-травмотолог.
— Я не указываю, я хочу чтобы обработали все правильно, может зашили или чего еще сделали, шея же. – пытаюсь описать задачу, офигевая от спокойствия и бездействий.
— А вы дома хозяйственным мылом рану обрабатывали?
— Нет конечно, а надо? – отвечаю в полном недоумении.
— Эх вы! А еще собачник, разве не знаете, что первым делом кусанную рану нужно промыть хозяйственным мылом. Это же самое важное, а потом все остальное.
— И что теперь? — Я совсем потух, не понимая как пробить такую линию обороны.
— Ладно пойдемте.

Мы зашли в угрюмый серый кабинет, он когда-то был белый и обложен плиткой до уровня среднего роста человека, выше — включая потолок, окрашено в белый цвет, пол выложен маленькой плиткой десять на десять коричневого цвета, времен конституции «Политика развитого социализма», в углу стоит печальный, видавший-виды металлический умывальник, над ним латунный кран с одной крутушкой белого цвета, говорящей о наличии только холодной воды, у длинной стены два стола с угрюмыми светильниками и тетрадями рядом. Мы сели на коричневую каталку из мягкого брезентового покрытия – так наверное лучше моется и кровь не заметна. Гроза диагнозов вышла из кабинета и через некоторое время вернулась с медсестрой и медбратом, они сразу начали что-то писать в тетрадку. Медсестра была, как полагается полного телосложения, плотно втиснута в белый халат и чепчик, медбрат худощавый, короткостриженый в синей форме с карманом и белой шариковой ручной в нем.

— Пойдемте со мной, – сказала фея, указывая рукой на Ирину.

Они зашли в прилегающую перевязочную с внутренней ширмой и нержавеющими баками с белыми надписями на них. Над умывальником-близнецом ответственно вымыли рану хозяйственным мылом, которое тут же вернулось в сизого цвета мыльницу. Что было вымыто им до этого не известно и думать об этом не хотелось, но его изношенность впечатляла.

Теперь рану можно было рассмотреть: четыре поверхностные царапины и одна глубокая на всю толщину кожи вверху шеи, длиной сантиметров семь, не меньше и шириной по центру в мизинец, внизу также было несколько царапин от нижней челюсти собаки. Рана уже не кровоточила, мышцы и связки не задеты, что успокоило но не расслабило.

Получилось так, что Ирина приехав к нам с семьей увидела встречающего нас черного «немца», он замечательно относится ко всем женщинам, желающим его погладить и приласкать – от этого он балдеет, закатывает глаза, делая довольную морду, что и повторилось. Я хотел его закрыть, но она меня уговорила оставить на улице, все же рядом. Я спокойно пошел на кухню, а отважная девушка, из лучших побуждений решила обнять черного кобеля в самом расцвете сил, за шею, предварительно сев на землю и посмотрев ему в глаза. Епти блин! Обнять чужого пса с двухсантиметровыми клыками, моя ты родная… Он рефлекторно огрызнулся, фактически защищая себя, его до этого так настойчиво из сторонних никто не обнимал.  Но вернемся в больницу.

Мы какое-то время поговорили с врачами, описали ситуацию, знающийся на собаках медбрат сказал, что нам крупно повезло, и даже наказать пса не за что, рефлекс нереально сдержать, я с ним согласился, сам рефлексы не сдерживаю, а тут собака. Они дали направление к рабиологу, сделали специальную прививку от столбняка для кормящей мамы, покачали головой и типа все. До этого рану только помыли волшебным мылом и она переодела блузку, на том процедуры закончились.

— Погодите, что это все? может зашить нужно, продезинфицировать, перевязать, анализы какие сдать? – недоумевал я. – это как только помыть?
— Нуу, кусанные раны не шьют и на шее тем более мы этого сделать не сможем. Кто за это возьмётся? Может потом через время сделаете шлифовку или что-то еще.
— Так хоть перевяжите правильно! 
— Перевязать можно… Пойдемте, – сказал санитар в синем и встречавшая нас медсестра провела девушку за собой назад в соседний кабинет.

Они вернулись минуты через три. То, что я увидел, повергло меня в шок. Горло, вернее шея, была переклеена материалом похожим на гуммировочную бумажную ленту серого-коричневого цвета, такую применяют для склейки шпона при производстве древесностружечной плиты, под ней был сложенный бинт, под бинтом помазано йодом. Лента сразу начала отваливаться, оголяя рану — нужно было все время держать руками. Что-то еще говорить я не хотел, все было безнадежно грустно и кроме жалости ничего не вызывало, а это плохое чувство. Я зачем-то заплатил, взял направление к чудо-лекарю и мы вышли на улицу, загрузились в разогретую на солнце машину и молча поехали назад.

Дома нас ждали еда и белое вино. О последнем я думал всю дорогу.

Внимательно посмотрев на труды медперсонала и оценив квалификацию, мы посовещавшись, решили радикально замазать все зеленкой и качественно заклеить пластырем, что немедленно привели в исполнение.

Несколько тостов все пили за гуманность Мухтара, далее за все остальное по очереди. В целом время провели замечательно, наигрались с детьми, наговорились, я даже выспался в траве. До сих пор не понимаю, как так спокойно себя чувствовала Ирина на протяжении дня. Уже под поздний вечер мы вызвали такси, чтобы отвезти гостей. Договорились утром пойти к врачу и закончить начатое – я беспокоился сильно. Через сорок минут, вместо обещанных десяти подъехал старенький Ланос, ревущий из мутированной выхлопной трубы, в нем сидел молодой хлопец в шортах и шлепанцах на босу ногу, ненавидящий навигатор, но любящий ездить с открытыми окнами и включенной музыкой. Мы описали куда ехать, попросили чтобы поспокойней и с бушующим ревом, говорящем о серьезном, скрытом нраве водителя, машина поехала в Киев.

Утром в понедельник я с пятого раза дозвонился к Ирине и сказал, что у нее буду минут через пятнадцать, она говорила что смысла ехать куда-то не видит, но я ее убедил, сказав, что может анализ крови сдать нужно. В общем мы поехали. Сначала, как нам и говорили, по месту жительства. Там в приемной поменьше, но не новее, нас завернули в отделение по месту прописки, а это другой конец города. Мы поехали в Святошенский район, больница оказалась вполне современной, со светлыми коридорами и помещениями, мягкими стульями для ожидающих, плавным заездом и красивыми дверями. Нас пропустили без очереди – потому что, с ребенком, взяли направление, все записали, сделали перевязку, выписали рецепт и сказали, что перезвонят через десять дней, осведомиться жива ли собака, а то события могут развернуться по-другому.

Дней через двадцать они перезвонили. К тому моменту рана уже зажила и приняла форму бледно-красной полоски, говорящей наблюдательному глазу о ярком событии в жизни владелицы счастливой шеи и напоминающей ей о хрупкости бытия, толщиной в несколько миллиметров.

Иногда думаю: «сидишь вот так в саду или парке отдыхаешь, улыбаешься, все хорошо, а она проходит мимо и, как бы случайно краем косы по шее проводит, легонечко, нежненько, чтобы только напомнить, кому здесь что принадлежит и дальше по своим делам, а мир взял и перевернулся».

 

Андрей Антоненко

Другие записи раздела:

  

Написать ответ

3 Комментарии Включить "Прикосновение"

Войти с помощью: 

Гость
Юрий Изюменко
2 годы 9 месяцев назад

Жахи какие-то, почему не поехал в Борис или в Медиком? Ведь прекрасно же знаешь, какая сейчас «бесплатная» медицина

Гость
Віталій Кулик
2 годы 9 месяцев назад

собаки по разному могут реагировать на обнимашки. повезло очень!

Гость
Valentin Bazhenov-Karelin
2 годы 9 месяцев назад

Андрей, добро пожаловать в мир бесплатной медицины времен СССР. Надо было везти в БОРИС или МЕДИКОМ. Там выходных нет.

 
[pt_view id="1d51aab437"]